Помимо большого числа специалистов, с которыми мы сотрудничаем, у меня в штате музея профессиональный реставратор, рабочий день к
Если бы Церковь решила, например, создать музей древнерусского искусства и построить специальное здание с первоклассным уровнем музейных условий, тогда еще могла бы идти речь о сосредоточении икон из разных фондов в одном месте. Такой центр, оснащенный и техникой, и научными кадрами, был бы интересен всему миру. Убежден: только в музейных условиях может быть все учтено и сохранено. Но раздать оставшиеся бесценные памятники тысячам мелких храмов, когда совершенно непонятно, кто и как будет вести учет, следить за сохранностью, реставрировать – это просто безумие.
Один из самых острых вопросов сейчас – это вопрос передачи икон из музейных хранилищ в храмы. Я сам подарил уже немало икон Церкви. Для церковной жизни важен моленный образ. Икона как историко-художественный памятник Церкви не так интересен. Сколько таких памятников осталось? Крайне мало. По сути это как песчинка по сравнению с тем количеством икон, в которых храмы так сейчас нуждаются. Иконы, имеющие историко-художественную ценность, необходимо бережно сохранять. Но для храмов это практически невыполнимая задача.
Главная идея, пропагандируемая нашим коллективом, – объединить под крышей музея (он сейчас строится) всех частных коллекционеров икон, собирателей, как минимум, Москвы и Петербурга, а может быть, и всей Российской Федерации, и на примере нашей деятельности показать, что это не просто музей Михаила Абрамова, но музей, где есть залы и Абрамова, и Воробьева, и Елизаветина…
В 2008 году мы экспонировали в Третьяковской галерее, в зале в Толмачах, – замечательные памятники, которые когда-то были вывезены из России и, казалось, утрачены для нас навсегда. А в разные времена вывозились наиболее ценные и «беспроигрышные» по качеству и по состоянию иконы. Возвращать национальное достояние на родину – дело нужное и, не скрою, приносящее большую радость мне и как коллекционеру, и как гражданину своей страны. Приятно осознавать, что теперь та или иная икона будет в музее в Москве, а не в окружении случайных вещей в какой-нибудь галерее, скажем, во Франкфурте. И то, что удается внести свой вклад в великое дело возвращения в Россию ее национального достояния – это, несомненно, Божий промысел. Я никогда не думал: «А что бы мне такое великое в этой жизни сделать?», все пришло как бы само собой, по мере погружения в коллекционирование икон. Гораздо приятнее возвращать памятники на родину и создавать для них музей, чем за безумные деньги покупать яхты и самолеты. И государство могло бы протянуть руку помощи коллекционерам: у вас такие сокровища в домашних коллекциях хранятся, мы вам дадим помещение, а вы за свои средства храните это в надежном месте, в соответствующем климате... Илья Самойлович Зильберштейн инициировал создание Музея личных коллекций, его идея была реализована, но хранящиеся там коллекции не принадлежат владельцам или наследникам. Их влияние на управление этими коллекциями навсегда утрачено. Что можно показать в одном таком музее? Уверен – не более 5–10 процентов того, что хранится в фондах. А между тем каждый собиратель, передавая государству свою коллекцию, мечтает, чтобы ее увидели люди. Не так давно я побывал в Чикаго в новом музее Пикассо. Частными лицами было передано в дар музею большое количество картин. И все до единой они выставлены! А как экспонированы! И государство специально для этого построило прекрасное здание.
Я никогда не хотел ограничивать себя какой-то одной узкой темой в коллекционировании. В детстве с увлечением собирал марки – совершенно разные серии: искусство, космонавтика, животные, погашенные, непогашенные. Каждая серия была сосредоточена в отдельном альбоме, я следил за выходом очередных интересующих меня марок, и когда что-то пропускал, ездил на «точки» (их было две – на Каляевской и в «Детском мире») для обмена. Я хочу, чтобы и в музее была полифония тем, чтобы приобретались все по-настоящему ценные памятники иконописи разных направлений и школ. У нас есть иконы от XIV века до XIX, демонстрирующие главные школы: вот Тверь, вот Ярославль, вот Москва, вот Поволжье… Мы стремимся в своих приобретениях к тому, чтобы любой человек, посетивший наш музей, мог понять, чем отличается, например, тверская школа XVII века от того же XVII века Москвы или Ярославля.
За это время мне довелось побывать в домах поистине выдающихся личностей – от Виктора Бондаренко до Сергея Воробьева, собирателей, совершенно разных по своему духу и подходу к вещам. И я делаю для себя вывод, что хочу быть совершенно другим коллекционером. Я начинаю мечтать о коллекции, если хотите, в глобальных масштабах – не в пределах только лишь собственной квартиры (с произведениями, «живущими» за шкафом, под диваном, на антресолях), а с перспективой на музей. Поэтому начал с того, что привлек большого знатока икон Николая Васильевича Задорожного, ставшего директором музея, а потом и очень профессиональную команду экспертов, реставраторов – по-настоящему чистых людей, способных к выполнению высокой миссии создания музея. По профессии я строитель, построил много всего – и жилых домов, и офисных, но музей мне строить не довелось. И я загорелся идеей создания «правильного» музея икон. Такого, в котором будут экспонироваться – и мною, и другими коллекционерами иконописи – только подлинные вещи. Все наши памятники проходят профессиональную экспертизу. Мой принцип таков: то, что мы представляем в Музее, должно в точности соответствовать тому, что написано на табличке возле памятника.
Моя коллекция началась с того, что примерно четыре года назад я приобрел для себя именную икону архангела Михаила. По воскресеньям я посещаю службы в Саввино-Сторожевском монастыре. В церкви Преображения, в иконостасе, есть икона архангела Михаила начала XVII века. Понятно, что я хотел приобрести нечто по образу и подобию этой иконы. Однако все, что я видел в антикварных магазинах на Арбате, да и в других местах, меня не устраивало. И вот попадает ко мне в руки икона архангела Михаила – XVI век, большая по размеру, храмовая, но спиленная до пояса. Тем не менее, я ее приобрел – настолько она понравилась мне своим ликом. И все же я понимал, что приобретаю не совсем «полноценную» икону, а только ее верхнюю часть. Желание иметь образ архангела Михаила «в рост» меня не оставляло. Я начал читать книги по истории иконописи, бывать в Музее имени Андрея Рублева, Третьяковской галерее, Русском музее, встречаться с искусствоведами, знакомиться с антикварами… В общем, меня это стало «затягивать». Я приобретаю еще одну икону архангела Михаила, уже «полноценную», XVII века, вхожу в достаточно узкий круг «иконников», продолжаю искать. Архангела Михаила нет, но есть замечательный cвятой Георгий. А у меня сын Георгий, поэтому икону беру. Так в течение достаточно короткого времени у меня появилось пятнадцать «Архангелов Михаилов» и девять «Св. Георгиев». И тут я понимаю, что не хочу становиться коллекционером «Георгиев» и «Михаилов», но сама идея коллекционирования меня увлекает.
Московский Музей Русской иконы. Полифония идей
Диалог с Абрамовым по сути был монологом. Внимательно ознакомившись с подготовленными вопросами, Михаил Юрьевич так энергично повел меня за собой в нашей беседе, что мне оставалось только внимать. Поэтому сокращенную запись интервью мы публикуем как самостоятельный авторский текст.
Частное коллекционирование как феномен художественной жизни, коллекционерский фонд как важнейший источник новых представлений о развитии историко-художественного процесса, личность собирателя – темы, чрезвычайно актуальные для нашего издания. Беседа с Михаилом Юрьевичем Абрамовым, основателем, на базе частной коллекции, Московского Музея русской иконы, состоялась летом нынешнего года. Первоначально это был «плановый» редакционный диалог с собирателем, предназначенный для сайта журнала. Однако содержательная насыщенность двухчасового разговора, острота постановки проблем, связанных с сохранением икон как культовых и историко-художественных памятников, яркость событийной канвы создания музея – все это заставило приберечь запись интервью до более подходящего случая. Такой случай представился сейчас, в номере, посвященном великому иконописцу Андрею Рублеву.
В 4-ом номере журнала «Русское искусство» вышло интервью с Михаилом Абрамовым.
Музей русской иконы - Официальный сайт
Комментариев нет:
Отправить комментарий